Наш новый сайт

МБУК "Объединение библиотек города Чебоксары"

Устав организации Муниципальное задание на 2018 Муниципальное задание на 2017 Муниципальное задание на 2016 Отчет о выполнении муниципального задания на 2017 г. Отчет о выполнении муниципального задания на 2016 г. Правила пользования библиотекой Модельный стандарт деятельности
общедоступной библиотеки
Прейскурант цен Услуги Структура СМИ о нас План мероприятий Календарь знаменательных дат 2018 г. Календарь знаменательных дат 2019 г. Подписка Видеоархив
ЦГБ им. В. Маяковского История Награды Контакты
Рейтинг книг Сентябрь 2018 г. Август 2018 г. Июль 2018 г. Июнь 2018 г. Апрель 2018 г. Март 2018 г. Февраль 2018 г. Январь 2018 г. Ноябрь 2017 г. Октябрь 2017 г. Сентябрь 2017 г. Август 2017 г. Июль 2017 г. Июнь 2017 г.

 

Творчество В. В. Маяковского в оценке критиков и современников

Б. Пастернак

Какая радость, что существует и не выдуман Маяковский — талант, по праву переставший считаться с тем, как пишут у нас нынче... Поэзию привлекут к поэту две вещи: «Ярость творческой его совести. Чутье неназревшей еще ответственности перед вечностью — его судилищем». (Из статьи «Владимир Маяковский. «Простое как мычание» )

Едва ли найдется в истории другой пример того, чтобы человек, так далеко ушедший в новом опыте, в час, им самим предсказанный, когда этот опыт, пусть и ценой неудобств, стал бы так насущно нужен, так полно бы от него отказался. Его место в революции, внешне столь логичное, внутренне столь принужденное и пустое, навсегда останется для меня загадкой. <...>

Тут была та бездонная одухотворенность, без которой не бывает оригинальности, та бесконечность, открывающаяся с любой точки жизни, в любом направ-леньи, без которой поэзия — одно недоразуменье, временно неразъясненное. И как просто было это все. Искусство называлось трагедией. Так и следует ему называться. Трагедия называлась «Владимир Маяковский». Заглавье скрывало гениально простое открытье, что поэт не автор, но — предмет лирики, от первого лица обращающейся к миру. Заглавье было не именем сочинителя, а фамилией содержанья. (Из повести «Охранная грамота»)

М. Цветаева

Брак поэта с временем — насильственный брак. Брак, которого, как всякого претерпеваемого насилия, он стыдится и из которого рвется — прошлые поэты в прошлое, настоящие в будущее... Вся советская поэзия — ставка на будущее. Только один Маяковский, этот подвижник своей совести, этот каторжанин нынешнего дня, этот нынешний день возлюбил: то есть поэта в себе превозмог. (Из статьи «Поэт и время»)

...Говоря о данном поэте, Маяковском, придется помнить не только о веке, нам непрестанно придется помнить на век вперед. Эта вакансия: первого в мире поэта масс — так скоро-то не заполнится. И оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придется не назад, а вперед. <...>

Когда я говорю «глашатай масс», мне видится либо время, когда все такого росту, шагу, силы, как Маяковский, были, либо время, когда все такими будут. Пока же, во всяком случае, в области чувствований, конечно, Гулливер среди лилипутов, совершенно таких же, только очень маленьких <...>

Ритмика Маяковского — физическое сердцебиение — удары сердца — застоявшегося коня или связанного человека... Маяковский, даже в своей кажущейся свободе, связан по рукам и ногам. О стихах говорю, ни о чем другом. <...>

Важная особенность — Маяковский-поэт весь переводим на прозу, то есть рассказуем своими словами, и не только им самим, но любым. И словаря менять не приходится, ибо словарь Маяковского — сплошь обиходен, разговорен, прозаичен (как и словарь «Онегина», старшими современниками почитавшийся «подлым»). Утрачивается только сила поэтической речи: маяковская расстановка, ритм... (Из статьи «Эпос и лирика современной России»)

Владимир Маяковский, двенадцать лет подряд верой и правдой, душой и телом служивший —

Всю свою звонкую силу поэта

Я тебе отдаю, атакующий класс! —

кончил сильнее, чем лирическим стихотворением — лирическим выстрелом. Двенадцать лет подряд человек Маяковский убивал в себе Маяковского-поэта, на тринадцатый поэт встал и человека убил. Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни. Никакой державный цензор так не расправлялся с Пушкиным, как Владимир Маяковский с самим собой.

Если есть в этой жизни самоубийство, оно не одно, их два, и оба не самоубийства, ибо первое — подвиг, второе — праздник. Превозможение природы и прославление природы. - .

Прожил как человек и умер как поэт. (Из статьи «Искусство при свете совести»)

...Своими быстрыми ногами Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго еще нас будет ждать. (Из статьи «Эпос и лирика современной России» )

Ю. Тынянов

Маяковский возобновил грандиозный образ, где-то утерянный со времен Державина. Как и Державин, он знал, что секрет грандиозного образа не в «высокости», а только в крайности связываемых планов — высокого и низкого, в том, что в XVIII веке называли ♦ близостью слов неравно высоких», а также «сопряжением далековатых идей». <...>

Маяковский в ранней лирике ввел в стих личность не «стершегося поэта», не расплывчатое «я» и не традиционного «инока» и «скандалиста», а поэта с адресом. Этот адрес все расширяется у Маяковского; биография, подлинный быт, мемуары врастают в стих («Про это»). Самый гиперболический образ Маяковского, где связан напряженный до истерики высокий план с улицей, — сам Маяковский. (Из статьи «Промежуток» )

Л. Брик

Маяковский все переживал с гиперболической силой — любовь, ревность, дружбу. Он не любил разговаривать. Он всегда, ни на час не прекращая, сочинял стихи. Вероятно, поэтому так нерастраченно вошли в них его переживания. (Из статьи «Чужие стихи»)

Ю. Олеша

Когда я вспоминаю Маяковского, я тотчас же вижу эти глаза — сквозь обои, сквозь листву. Они на меня смотрят, и мне кажется, что в мире становится тихо, таинственно. Что это за взгляд? Это был взгляд гения...

Это был король метафор... Среди тысячи созданных им метафор он создал одну, которая потрясает меня. Говоря о силе слов, он сказал, что той силе слов, которой ♦ рукоплещут ложи», он предпочитает ту силу, от которой «Срываются гроба шагать четверкою своих дубовых ножек». Так мог сказать только Данте. <...>

Я несколько раз предпринимал труд по перечислению метафор Маяковского. Едва начав, каждый раз я отказывался, так как убеждался, что такое перечисление окажется равным перечислению всех его строк.
(Из книги «Ни дня без строчки»)

Евг. Евтушенко

Своей огромностью Маяковский заслонял свою беззащитность, и она не .всем была видна — особенно из зрительного зала. <...>

Великанское в Маяковском было не наигранным, а природным. Кувшины были чужие, но голос — свой. Поэзия Маяковского — это антология страстей по Маяковскому, — страстей огромных и беззащитных, как он сам.

С Лермонтовым Маяковского роднила ненависть ко всему тому, что уничтожает в человеке большие страсти, делая людей обезличенно похожими не только в социальных, но и в интимных отношениях. В Маяковском — и печоринский сардонизм, и отчаяние Арбенина, и задыхающийся, сбивчивый голос затравленного героя «Мцыри». Презрение к тому, что Пушкин и Лермонтов называли «чернью», было в генетическом коде Маяковского.
(Из статьи «Огромность и беззащитность» )






Уважаемые чебоксарцы!

В библиотеках нашего города открыты Центры духовной поддержки детей и их родителей «МЫ ВМЕСТЕ». Здесь вы можете получить духовную и библиотерапевтическую помощь служителей церкви и библиотекарей.

Узнать больше +





















 
Главная | Электронный каталог ЦГБ | Электронный каталог ЦГДБ | Контакты